Спикер парламента Турции Нуман Куртулмуш по пути в Португалию: кризис фондов, Нетаньяху, «Турция без терроризма» и новая конституция

Кризис фондов: «Виновные не останутся безнаказанными»

Начнём с самой актуальной темы: кризис фондов и движения на Борсе Стамбул перекинулись и на политику, и на парламент. Как вы это оцениваете?

Я говорил об этом и в пятницу на нашем ежегодном совещании по итогам работы. Это исключительно чувствительная тема, которая касается огромного числа людей. Все они вложили в биржу свои честно накопленные гроши, чтобы что-то заработать. Кто спекулировал на их деньгах, кто получил незаконную выгоду, должен ответить по всей строгости — со всех нужно спросить.

Это поистине такая тема, где загладить вину невозможно. В фонде копятся мечты множества людей о будущем, а вы эти мечты присваиваете. Это непростительный и крайне серьёзный вопрос.

Помимо коррупции и спекуляций, у этой проблемы есть ещё одна важная сторона — экономическая безопасность. Подобные вопросы не должны выходить за свои рамки. Поэтому профильное министерство своевременно приняло меры.

Точно так же по этому делу, переданному в прокуратуру, прокуроры должны в короткие сроки завершить расследование на основе предельно тщательной, всесторонней и детальной работы, и дела должны быть переданы в суд. Надеюсь, в этом вопросе, за которым все пристально следят, будут действовать с такой решимостью, что виновные не останутся безнаказанными.

Помимо фондов, пострадали и инвесторы на спотовом рынке; говорят, что число пострадавших может достигать миллиона. Может ли это перерасти в серьёзную проблему?

Верно… Теперь всё это нужно изучить во всех подробностях. Нужно принять меры, чтобы никто не пострадал.

Наша биржа и так не очень широкая и глубокая — это узкий рынок. По сравнению с другими у неё нет большой глубины. Малейшее событие на таком рынке может вызвать неверные колебания. Нельзя подрывать желание иностранных и отечественных инвесторов вкладывать средства. Я считаю, что сторона экономической безопасности здесь так же важна, как и правовая.

В расследовании фигурируют и имена некоторых депутатов. Если в парламент поступит представление, как будет проходить процедура снятия неприкосновенности?

Порядок снятия депутатской неприкосновенности чётко определён. У председателя парламента нет никакого права усмотрения в этом вопросе. Когда из судов поступают материалы — как вы знаете, сейчас в Смешанной комиссии парламента находятся 1096 дел о неприкосновенности.

По сложившейся практике поступившее представление сразу направляется председателем в Смешанную комиссию, а комиссия при желании может взять эти материалы в работу и начать на их основе парламентское расследование.

Парламент ещё на каникулах, этот вопрос в парламент не поступал, никаких представлений не подготовлено. Когда они поступят, порядок действий понятен.

Генассамблея ООН и Нетаньяху

Как вы оцениваете выступление президента Эрдогана на Генассамблее ООН? Нетаньяху освистали на трибуне, а в своей речи он нападал на Турцию и на президента. Что за этим стоит?

Прежде всего, это было уже 16-е выступление нашего президента. Мы внимательно и тщательно слушали каждую его речь. Да благословит его Аллах — от имени нашего народа я вновь выражаю ему благодарность. Эта речь была намного сильнее предыдущих 15 и чрезвычайно амбициозной. В каком смысле? Он произнёс речь, подчёркивающую решимость фронта человечности и выражающую глобальную совесть, требующую призвать к ответу Нетаньяху, виновного в геноциде, и его банду.

Поэтому вполне естественно, что это вызвало раздражение сионистского лобби и банды Нетаньяху, действующей по его указке. Я смотрю на это так. «Отчаяние загнанного в угол…» — вот психологическая суть выступления Нетаньяху: по выражению лица, по подбору фраз и даже по языку тела видно, что он говорит с отчаянием человека, загнанного в угол. Возможно, на него сильно давят и предстоящие выборы. К тому же, как вы сказали, он столкнулся с самым массовым протестом в истории Генассамблеи ООН. Почти все страны, кроме считаных единиц, покинули зал.

Скажу предельно ясно: реакция в зале — это пробуждение совести человечества против геноцида, который Израиль совершает после нападения 7 октября. Это знак того, что приближается время расплаты.

Именно поэтому Нетаньяху нападает на Турцию и на нашего президента. Потому что с самого следующего дня после 7 октября, то есть с начала израильских ударов, самую сильную реакцию проявляли Турция, наш президент, мы.

На всех международных встречах, в которых я участвовал после 7 октября, я видел одно: поначалу мы были в своей реакции одни. Большинство стран из страха перед силой сионистского лобби не смели и слова сказать, делегации молчали. Со временем мы увидели, как быстро ситуация изменилась.

На какую бы международную встречу мы ни приехали, в поддержку Израиля почти никто уже не выступает, кроме единичных стран. Все пришли к той позиции, которую обозначили мы. Это, по сути, большой успех турецкой дипломатии.

«Турция без терроризма»: комиссия по мониторингу

С открытием парламента все ждут, когда и как будет создана комиссия по мониторингу, предусмотренная законом «Турция без терроризма». Какие у вас сроки?

Мы будем действовать тем же путём переговоров, каким шли при создании Комиссии по национальной солидарности, братству и демократии. Там наша задача состояла в подготовке доклада и даже законодательных предложений. Здесь же задача парламента — быть, если можно так выразиться, «третьим глазом», от имени народа следить за ходом процесса и вести его мониторинг.

Решения по практической реализации, как вы знаете, будет принимать Совет под руководством вице-президента. Надеюсь, мы сформируем комиссию в кратчайшие сроки. В ней должны быть представлены все партии, имеющие фракции в парламенте.

Будет ли комиссия работать на местах?

Нет. Наблюдение за происходящим на местах — обязанность и ответственность официальных структур безопасности государства.

В этом законе есть три важных предохранительных клапана. Первый — установление и официальное подтверждение по итогам наблюдений на местах того, что организация сложила оружие и самораспустилась, а затем решение Совета национальной безопасности. Пока такого решения нет, принятый парламентом 467 голосами закон в силу не вступит. Это совершенно ясно.

Второй — практические вопросы, о которых вы говорите, рассмотрение каждого дела будут осуществляться Советом под руководством вице-президента, в который входят наши министры и государственные институты. Парламентская комиссия по мониторингу не будет иметь никаких исполнительных функций и полномочий: она лишь будет следить за процессом и при необходимости работать над законодательными предложениями.

Совет создал подкомиссии, но о конкретных шагах публично не сообщалось, а комиссия по мониторингу летом так и не была сформирована. Что вы ответите на критику, что политики затягивают процесс?

Создание подкомиссий — одно из полномочий, которые закон и так предоставил Совету. Совет вправе создавать любые подкомиссии, потому что предстоит очень масштабная работа.

Что касается вопроса «не затягивают ли политики?»… Скажу прямо: парламент — центр и сердце турецкой политики, — принявший предложение по этому процессу 467 голосами, тем самым заявил, что никогда не будет его затягивать.

Да, получено 467 голосов, есть большая поддержка, поддержка общества… Но мы прекрасно знаем, что некоторым кругам это совсем не нравится и они мобилизовались, чтобы этого не произошло. Один из инструментов, которыми они попытаются сорвать процесс, — дискредитация политики.

Скажите на милость, где ещё в мире политика брала на себя такую огромную ответственность? Политика в Турции выполнила всё, что от неё требовалось, и я ещё раз благодарю все участвовавшие в этом партии. Было принято много рисков. Подготовлен доклад, подготовлен и принят закон… Мы пришли к этому непросто.

Откровенно говоря, всё идёт своим чередом, как часы. Даст Бог, организация в скором времени покажет, что сложила оружие, это будет установлено и подтверждено, а ещё важнее — они сложат оружие в своих головах, и мы начнём период, где нет оружия, а есть слово, и люди живут вместе в мире.

После ухода парламента на каникулы от организации прозвучали заявления вроде «Не сложим оружие, пока не освободят Оджалана». Как преодолеть подобные выпады?

Такие слова, такие ненужные заявления бывают. Но то, что я сказал минуту назад, я сказал не случайно: «Не оружие в руках сложить, а оружие в головах». Всем нужно отказаться от сепаратистской риторики, а некоторым кругам — от дискриминационной. Новый период, несомненно, требует нового языка и нового мышления.

Турция приняла решение. Проблема терроризма в кратчайшие сроки останется в прошлом. Кто попытается вставлять палки в колёса этому процессу, проиграет. Решимость всех государственных структур в вопросе «Турции без терроризма» непоколебима, никаких уступок здесь не будет.

Если смотреть на мировые примеры, ожидали ли вы, что процесс самороспуска организации дойдёт до этой стадии примерно за два года?

Мы знаем все процессы урегулирования конфликтов в мире, мы детально их изучили. Получение результата в такие короткие сроки — это, пожалуй, самый важный пример в мире, турецкий пример. Здесь сыграли роль многие факторы: подключение политики, выбор переговорного подхода, полная и безупречная координация между государственными институтами.

Серьёзную поддержку процессу оказали и региональные события. Например, быстрая и эффективная интеграция PYD с администрацией аш-Шараа в Сирии устранила угрозу конфликта в Сирии через PYD/YPG.

Надеюсь, если и в Ираке будет быстро обеспечена интеграция вооружённых ополченцев в государство, то постепенно начнёт осуществляться то, что мы называем не только «Турцией без терроризма», но и «регионом без терроризма».

Мы знаем, что есть провокационные силы — прежде всего Израиль, — которым это не по душе. Всем нужно быть очень осторожными. Слова даются легко, их может сказать каждый, но если за сказанным не следуют действия, оно ничего не значит. Важно, чтобы всё это было реализовано на местах, вступило в силу и чтобы наступил новый период, основанный на мире и братстве.

Ожидали ли вы, что законопроект будет принят в парламенте 467 голосами «за»?

Мы ожидали, что он получит очень большое число голосов, но эта цифра превзошла ожидания. Это действительно очень хороший результат. Насколько я знаю, ни один другой правовой акт в истории нашего парламента не был принят таким большинством. Это показывает, насколько сильную поддержку оказали партии.

Все политические партии идут к своим избирателям и разговаривают с ними. Народ принял идею «Турции без терроризма» и «региона без терроризма». Кто политически останется в стороне, понимает, что получит от народа отрицательный ответ. Теперь мы должны оправдать эту поддержку.

Новая конституция: «Этот парламент может принять новую конституцию»

Увидим ли мы такой же консенсус по гражданской конституции? Хватит ли у этого парламента сил принять новую конституцию? Стоят ли на повестке досрочные выборы?

Как вы помните, в речи, которую я произнёс, когда меня впервые избрали председателем при открытии 28-го созыва, я сказал: «28-й созыв Великого национального собрания Турции — самый подходящий парламент для принятия новой конституции».

В парламенте 7 партийных фракций — их было 6, стало 7. В парламенте представлены 15 партий, уровень представительства — 99 процентов. Почти каждый, кто голосовал, представлен в парламенте. Такой конфигурации парламента ещё никогда не было. Это очень ценно, очень важно.

Турции нужна новая гражданская, современная, инклюзивная, всеохватывающая, демократическая конституция — это необходимо. Это один из важных шагов для безупречной работы турецкой демократии. Я убеждён, что у этого парламента есть сила и возможности это сделать. Дискуссии о «учредительном собрании», которые ведут некоторые, я считаю совершенно антидемократическими. Этот парламент может принять новую конституцию. И сейчас самое время.

Мы говорим «досрочные выборы», но юридически речь идёт о перевыборах… Как это происходит, тоже понятно. Если более 360 депутатов Великого национального собрания захотят провести перевыборы — на ту дату, которую они выберут, — процесс начнётся. Кроме того, перевыборы — это вопрос политического климата. Доминирующая сейчас в Турции политическая повестка — не перевыборы.

28-й созыв подходит к концу. Возьмёте ли вы инициативу по новой конституции в оставшееся время, сможем ли мы увидеть её уже в этом законодательном году?

Почему парламент, который справился с задачей сложнее конституции — докладом Комиссии по национальной солидарности, братству и демократии, — который добился согласия по куда более трудному вопросу, не может прийти к консенсусу по новой конституции? Я со своей стороны выполню всё, что от меня зависит.

Это вопрос климата. Когда сложится климат, конечно… Собственно, то, что я сейчас говорю, — это уже прямой шаг. По сути, я обращаюсь с призывом к партиям и к турецкой общественности.

У этого года есть и особенность: ровно 150 лет прошло с Меджлис-и Мебусан, то есть с первой конституции Турции. За 150 лет Турция накопила огромный конституционный опыт. Почему бы Турции не принять совершенно новую конституцию в свой 150-й год?

Консенсус всегда упирается в систему правления. Может ли президентская система правления снова стать предметом обсуждения?

Я считаю, что президентская система правления в значительной мере устоялась. Считаю, что она принята и народом. Таким образом, народ фактически одобрил эту систему. Но и раньше в структуре администрации президента велась работа, у других партий наверняка будут свои предложения; её недостатки, слабые места и то, что требует пересмотра, конечно, можно вынести на обсуждение.

К тому же если мы говорим о принятии конституции, тем более о коренных изменениях в ней, то путь к этому — консенсус по идеям, которые каждый выносит на стол. Для этого партии обозначают свои красные линии, и если вне этих красных линий будет найдено согласие, думаю, появится и согласованный текст. Это трудно… Но, как я сказал, мы говорим о парламенте, который добился и более трудного.

Девлет Бахчели предложил изменить законы о политических партиях и о выборах. Что вы об этом думаете?

Я считаю это предложение правильным и своевременным. Всю свою политическую жизнь я был убеждён: демократический ландшафт страны определяют четыре правовых акта — конституция, закон о политических партиях, закон о выборах и регламент парламента…

Я считаю, что эти четыре документа нуждаются в демократическом пересмотре. Поэтому предложение изменить Закон о выборах и Закон о политических партиях я нахожу крайне позитивным и уместным.

Вступая в должность, вы говорили: «Моя первая задача — регламент». На каком этапе эта работа?

Предварительную подготовку мы тоже провели. На политическую повестку это так и не вышло, но это наша первая задача… Число фракций в парламенте выросло. Пленарные заседания начинаются по вторникам в 15:00, в остальные дни — в 14:00. До 20:00, а то и до 21:00 нельзя приступить к обсуждению ни одного законопроекта. Так нельзя.

Мы провели детальную работу над регламентом. Даже предлагали, чтобы все обсуждения проходили своим чередом, а один день в неделю был исключительно днём голосования по законопроектам. Всё это было проработано, но реализовать так и не удалось.

Могу с уверенностью сказать: Великое национальное собрание Турции — один из самых долго, серьёзно и непрерывно работающих парламентов мира. Но если вы спросите, насколько он эффективен, то, к сожалению, того же сказать нельзя. Наша цель — сделать эту работу эффективнее. Речь не о том, чтобы обрывать или ограничивать выступления партии А или партии Б.

Мекканское соглашение о совместной обороне

Мекканское соглашение о совместной обороне обсуждают и в США, а нападение хуситов на Саудовскую Аравию трактуют как проверку соглашения. Как вы его оцениваете и будет ли оно внесено в парламент?

Я считаю совершенно ошибочной мысль о том, что Мекканское соглашение о совместной обороне было создано в ответ на это нападение, приписываемое хуситам.

Саудовская Аравия — одна из крупных стран региона, Пакистан — тоже одна из крупных стран, Турция — важнейшая страна региона… Посмотрите на события в регионе. Главный источник нестабильности здесь — удары Израиля. Израиль нападал на Палестину, на Ливан, на Сирию, на Ирак, на Йемен, на Катар, на другие страны. То есть нет никакого механизма, который защитил бы страны региона от израильских нападений.

Страны региона сталкиваются с открытой угрозой. Поэтому Мекканское соглашение о совместной обороне — это, по сути, соглашение, которое появилось, чтобы защитить страны региона от ударов, от которых они до сих пор не были защищены. Пока оно на стадии идеи. Да, соглашение подписано, есть результат, назначен генеральный секретарь — это совсем свежее событие.

Надеюсь, это соглашение будет расширяться и превратится в общий зонтик, в который войдут и другие страны региона и даже внесут вклад страны широкого исламского мира. Если смотреть так, Мекканское соглашение о совместной обороне, как и говорилось с самого начала, не является альтернативой какому-либо оборонному пакту и не направлено против какого-либо государства.

Разумеется, порядок вступления в силу международного договора в Турции определён. Пока в Великое национальное собрание Турции ничего не поступало. Вполне естественно, что этот вопрос окажется на повестке парламента.