Профессор Анкарского университета социальных наук и директор отдела внешней политики Фонда SETA Мурат Ешильташ оценил выступления на 81-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в контексте трансформации системы безопасности. По словам Ешильташа, существует общее мнение о том, что прежняя система безопасности утратила свою функциональность, однако подходы к тому, какая модель должна прийти ей на смену, различаются.
Подходы к безопасности расходятся
Согласно оценке, президент США Дональд Трамп определяет безопасность через силу и переговоры, тогда как президент Франции Эммануэль Макрон выступает за укрепление международного права и институтов. Катар предлагает инклюзивную региональную систему коллективной безопасности, а президент Сирии Ахмед аш-Шара стремится к новому порядку в Леванте, основанному на суверенном государстве и государственной монополии на оружие.
Иран утверждает, что ни одна страна не может быть в безопасности в одиночку. Подход Türkiye основан на многоуровневой концепции, объединяющей реформирование международных институтов, региональную ответственность и сильное национальное сдерживание. Эта картина показывает, что международная безопасность не исчезла, но всё более явно приобретает региональный характер.
Многополярность сама по себе не даёт полного объяснения
Ешильташ отметил, что объяснять происходящее только понятием многополярности недостаточно. Многополярность показывает, между кем распределена сила, но сама по себе не отвечает на вопросы о том, как определяется безопасность, кто её обеспечивает и какие инструменты считаются легитимными.
В дискуссиях на Генеральной Ассамблее ООН разногласия проявились не только по темам Газы, Ирана, Украины и Сирии, но и по самому пониманию безопасности. Одни акторы связывали безопасность с превосходящими возможностями и сдерживанием, другие выдвигали на первый план право и институты. Одни страны стремятся к региональной коллективной безопасности, другие считают укрепление суверенного государства основным решением.
Африканские страны расширяют повестку безопасности за пределы войны, тогда как в Латинской Америке также отсутствует единый подход. Критика президентом Аргентины Хавьером Милеем ООН и поднятый им вопрос Фолклендских островов/Мальвин были названы примерами этого расхождения. При этом в регионе сохраняется сильная тенденция отстаивать суверенитет, противостоять вмешательству и по возможности сохранять автономию от соперничества великих держав.
Два подхода: сила и правила
В понимании безопасности Трампа военная сила, экономическое давление, технологическое превосходство и дипломатический торг выступают инструментами одной стратегии. В этом контексте рассматриваются подход не допустить получения Ираном ядерного оружия и готовность действовать до того, как угрозы возрастут.
В политике Вашингтона в отношении Китая торговля, Тайвань, полупроводники, критически важные минералы и искусственный интеллект становятся составляющими более широкого стратегического соперничества. Поэтому этот подход рассматривается не только как американский изоляционизм, но и как стремление превратить военное, экономическое и технологическое превосходство США в более прямую переговорную возможность.
Европейский подход, который представляет Макрон, подчёркивает важность правил, ограничивающих применение силы, и институтов, способных эти правила защищать. Война России и Украины укрепила мнение о том, что для реализации правил необходимы также военные, экономические и технологические возможности.
В этой системе право, многосторонние институты, сдерживание и устойчивость становятся элементами единой повестки безопасности. Война в Украине выдвигает на первый план оборонные возможности, энергетические кризисы — экономическую устойчивость, дезинформация и киберугрозы — общественную безопасность, а технологическое соперничество — стратегическую независимость.
Поиск региональной коллективной безопасности на Ближнем Востоке
Хотя Иран и Катар имеют разные опасения в сфере безопасности, их объединяет мнение о том, что нельзя строить безопасность одного государства на постоянной небезопасности окружающих стран, поскольку это не создаёт устойчивой стабильности. В послевоенной риторике Ирана более заметными становятся неделимость региональной безопасности и поиск общей безопасности с соседями.
В подходе Катара суверенитет, территориальная целостность, невмешательство во внутренние дела, мирное урегулирование споров и государственная монополия на легитимное оружие перечисляются как принципы инклюзивной региональной системы безопасности. Этот подход выдвигает на первый план вопрос о том, смогут ли государства региона совместно обеспечивать безопасность на основе общих принципов.
Коллективная оборона означает солидарность определённых стран перед общей угрозой, тогда как коллективная безопасность стремится предотвращать конфликты, удерживая соперников в рамках общих правил. Оценивается, что будущая архитектура безопасности Ближнего Востока может двигаться к многоуровневой структуре, в которой совместно действуют национальное сдерживание, оборонные партнёрства и инклюзивные региональные механизмы.
Подход Израиля к безопасности в центре региональной дискуссии
Подход Израиля к безопасности также рассматривался как одна из центральных тем региональной дискуссии. Было отмечено, что после 7 октября этот подход формируется вокруг более широкой свободы военных действий, подавления угроз за пределами границ и предотвращения укрепления потенциальных угроз.

Было отмечено, что такой подход сужает пространство суверенитета и безопасности для Иордании, Сирии, Ливана и Ирана. Таким образом, классическая дилемма безопасности, при которой шаги одного актора по повышению собственной безопасности усиливают восприятие угрозы другими акторами, вновь проявляется на региональном уровне.
Поиск решения в Сирии на основе суверенного государства
В подходе президента Сирии Ахмеда аш-Шары основным элементом безопасности выступает суверенное и функциональное государство. Проблемы безопасности Сирии связываются не только с внешними угрозами, но и с фрагментированным суверенитетом, негосударственными вооружёнными формированиями, проблемами контроля над границами и свободой действий Израиля на сирийской территории.
Стремление Дамаска к соглашению о безопасности с Израилем и сохранение его позиции по Голанам и вопросу суверенитета объединяют два элемента этого подхода. Суверенитет, государственный потенциал, монополия на оружие, контроль над границами и согласованная внешняя безопасность рассматриваются как взаимодополняющие направления.
Африка расширяет повестку безопасности
Требование африканских стран усилить своё представительство в Совете Безопасности ООН рассматривается не только как требование изменить структуру институтов. Оно также содержит возражение против того, какие проблемы считаются вопросами международной безопасности.
Война в Судане, хрупкая государственная структура в Сахеле, конфликты в Конго, продовольственная безопасность, долг, изменение климата и экономическое неравенство создают проблемы безопасности для африканских обществ. Подход президента Кении Уильяма Самоэи Руто также отражает взгляд Африки, не ограничивающий безопасность только войной и военными угрозами.
В этой связи устойчивость долговой нагрузки, уязвимость перед изменением климата, финансирование развития, продовольственная и энергетическая безопасность, а также государственный потенциал выходят на первый план как составляющие повестки безопасности.
Искусственный интеллект меняет сферу стратегической силы
Искусственный интеллект, передовые полупроводники, вычислительные мощности, данные, критически важные минералы и цифровая инфраструктура превращаются в стратегические ресурсы, напрямую влияющие на военный потенциал, экономическую устойчивость и суверенитет государств.
В ядерную эпоху стратегический потенциал в значительной степени находился под контролем государств, тогда как в эпоху искусственного интеллекта значительная его часть сосредоточена в моделях, процессорах, центрах обработки данных и цифровой инфраструктуре технологических компаний. Оценка Генерального секретаря ООН Антониу Гутерриша о перемещении силы от государств к частным компаниям и от людей к машинам указывает на политическое измерение этой трансформации.
Трамп выдвигает превосходство США в сфере искусственного интеллекта как элемент стратегической силы и сдержанно относится к требованиям о всеобъемлющем регулировании. В новой системе безопасности основной вопрос заключается не только в том, какая страна будет обладать более развитой технологией, но и в том, кто будет контролировать стратегический технологический потенциал и устанавливать правила его использования.
Многоуровневый подход Türkiye к безопасности
Подход Türkiye объединяет в одной системе восстановление доверия к международной системе, повышение эффективности ООН, применение международного права, региональную ответственность, дипломатию, национальный потенциал и технологическую независимость.
Первый уровень этого подхода составляют международное право и реформированные глобальные институты. На втором уровне находится более активная ответственность региональных акторов за решение собственных проблем безопасности, а на третьем — национальный оборонный потенциал и сдерживание. Развитие, взаимосвязанность и технологический потенциал также рассматриваются как факторы, выводящие безопасность за пределы военной сферы.
Подход Türkiye трактуется не как отказ от существующей международной системы, а как стремление восстановить международное управление таким образом, чтобы оно соответствовало меняющейся реальности распределения силы.