Государственный визит Христодулу, которого мы именуем президентом греческой администрации Южного Кипра, а мир признает президентом Республики Кипр, в Казахстан на прошлой неделе, а также официальные визиты министра иностранных дел Комбоса в Кыргызстан и Узбекистан не привлекли особого внимания нашей общественности, занятой в настоящее время интенсивной внутренней повесткой. Наши официальные власти также предпочли проигнорировать эти визиты.
Лишь несколько комментаторов выразили разочарование тем, что эти визиты были совершены в страны, входящие в тюркский мир, некоторые пошли дальше, заявив, что это представляет собой предательство. Однако тема была забыта через день-два. Эти события оживили во мне старые воспоминания.
В прошлом новые послы, назначенные в Анкару, до вручения верительных грамот президенту приносили копию письма заместителю статс-секретаря в Министерстве иностранных дел. Не знаю, какова нынешняя практика. В любом случае, как и во всех министерствах, институт статс-секретарей и их заместителей в МИД был упразднен, и их место заняли заместители министра, предположительно имеющие политическую роль.
Раньше заместители статс-секретарей по очереди или по мере возможности принимали этих новых послов. Помню, что во времена президентства Абдуллаха Гюля я несколько раз выполнял эту обязанность. Однажды вновь назначенный посол Туркменистана пришел ко мне с этой целью. Мы провели беседу на английском языке с послом, который был довольно молод и, как можно было понять, получил хорошее образование за пределами своей страны.
В какой-то момент, говоря о церемонии вручения верительных грамот, он сказал, что привезет с собой переводчика с русского. Когда я сказал, что послу Туркменистана, принимаемому президентом Турции, не подобает говорить по-русски, он ответил, что в таком случае привезет переводчика с туркменского на турецкий. Я отметил, что это будет более уместно.
Через день-два на приеме у тогдашнего президента Абдуллаха Гюля, длившемся 20-25 минут, посол действительно говорил на туркменском, а его переводчик переводил сказанное на наш турецкий.
После церемонии и встречи, согласно практике того времени, вновь назначенный посол и сотрудники посольства на небольшом приеме с шампанским в другом зале, где не было президента, знакомились с сотрудниками Министерства иностранных дел, которые будут наиболее тесно заниматься отношениями с его страной. Естественно, не знаю, какова нынешняя практика.
На этом небольшом приеме я поделился с послом, что, возможно, понял половину из того, что он сказал на туркменском во время беседы при приеме у президента, а остального не понял. В ответ посол спросил, знаю ли я русский. Когда я сказал, что нет, он ответил, что язык, называемый туркменским, почти наполовину состоит из русских слов, и они полностью интегрированы в разговорную речь.
Мы знаем, что эта ситуация характерна и для других тюркских республик Центральной Азии, поэтому неудивительно, что их общим языком является русский. Это воспоминание уходит на 17-18 лет назад, но не думаю, что ситуация сильно изменилась. Когда я пытался читать вывески в Казахстане и Туркменистане, куда ездил по разным поводам, я наблюдал, что даже в письменных текстах смешиваются местный язык и русский.
Хотя кириллица в том регионе постепенно уступает место латинскому алфавиту, она все еще продолжает использоваться. Другой мой опыт того периода связан с переходом газопровода через Каспийское море. В те времена одной из важных внешнеполитических целей Турции было сделать нашу страну транзитной для транспортировки природного газа из Центральной Азии в Европу.
Однако для транспортировки туркменского газа в Европу необходимо было проложить по дну Каспийского моря трубопровод, соединяющий Туркменистан с Азербайджаном.
Президент Гюль приложил немало усилий, чтобы привлечь к проекту президента Азербайджана Алиева и президента Туркменистана Бердымухамедова, присвоившего себе титул Туркменбаши, отношения между которыми были не очень хорошими, и помочь разрешить разногласия между ними.
Я также сопровождал его на встрече трех президентов, организованной в прибрежном городке Азава, относящемся к городу Туркменбаши на каспийском побережье Туркменистана. Бердымухамедов не только присвоил себе титул Туркменбаши, но и изменил название этого древнего поселения. В результате продолжавшихся контактов разногласия между Алиевым и Бердымухамедовым были уменьшены до уровня, не препятствующего проекту.
Однако на этот раз из-за возражений Ирана и России проект до сих пор не мог быть реализован. Извечной целью России было быть единственным маршрутом для транзита углеводородов между Центральной Азией и Европой. Вообще говоря, можно сказать, что она достигла этой цели. Влияние России в регионе, естественно, весьма велико.
В некоторых из них, особенно в Казахстане, русские составляют почти половину населения и продолжают занимать значительное место в управлении странами. Еще в ельцинские времена ходили слухи, что Россия просила у тогдашнего президента Назарбаева север Казахстана, где проживает много русских.
Назарбаев, чтобы исправить демографический баланс, почувствовал необходимость в кратчайшие сроки перенести столицу страны с юга, из Алматы, на север, в почти заново построенную Астану. Он, как и Бердымухамедов, на время дал городу свое имя — Нурсултан, но позже городу вернули прежнее название.
Границы, оставшиеся со сталинских времен и мало учитывающие этнические и географические реалии, временами доводили эти страны до горячих конфликтов друг с другом. Хотя в последние годы мы не видим таких столкновений. Это, конечно, радует.
После нападения России на Украину, особенно после того, как Путин открыто и неоднократно заявлял о своем желании вновь завладеть территориями бывших Советской и Российской империй, эти страны, естественно, встревожены. Ненадежность США при Трампе как партнера заставила их обратить внимание на Европейский союз. В этом нет ничего удивительного. ЕС также не остался к ним равнодушен.
Лидеры ЕС, годами не ступавшие на нашу землю, в апреле 2025 года приняли участие в первом саммите ЕС-Центральная Азия в Самарканде, Узбекистан. Одной из целей ЕС было также предотвратить обход санкций против России через эти страны. После этого саммита отношения между Кипром и этими странами также потеплели, началось взаимное открытие посольств. Визиты Христодулу и Комбоса следует рассматривать в этом контексте.
Попытка добиться признания ТРСК не увенчалась успехом. Попытка нашей страны добиться признания Турецкой Республики Северного Кипра тюркскими республиками также не увенчалась большим успехом. Хотя в последний раз президент ТРСК был приглашен в качестве наблюдателя на саммит в Казахстане, но, как я упоминал выше, признание этими странами, имеющими на своей территории русские меньшинства, ТРСК, которую они рассматривают как сепаратистское образование, в нынешних условиях кажется маловероятным.
Ведь нет необходимости напоминать, что, кроме нашей страны, ни одно государство в мире не признает ТРСК легитимным государством. Нельзя сказать, что тюркские государства представляют собой единый мир. На самом деле, если изучить веб-страницу Секретариата Организации тюркских государств, расположенного в Стамбуле, можно увидеть, что она занимается такими видами деятельности, как облегчение торговли.
Хотя все эти страны, а также Иран и Пакистан, являются членами Организации экономического сотрудничества (ОЭС) со штаб-квартирой в Тегеране, которая преследует схожие цели и занимается схожей деятельностью. Не будучи экспертом, внимательно следящим за этими вопросами, нелегко понять, какова их добавленная стоимость. Существуют и другие организации, основанные на общем языке.
Первыми на ум приходят структуры, созданные франкоязычными, испаноязычными и португалоязычными странами и занимающиеся деятельностью, направленной в основном на укрепление культурных связей. Нельзя сказать, что они имеют политический вес или даже претензии.
Много лет назад, находясь на одной международной должности, я был приглашен выступить (конечно, на английском) на встрече организации португалоязычных стран в Лиссабоне. Помню, как с некоторой улыбкой наблюдал там споры, доходившие до соперничества, между Португалией и во много раз большей Бразилией. Общая политическая роль франкоязычных стран также невозможна из-за их разных приоритетов.
Отдельно от них известно, что даже у 22 членов Лиги арабских государств, чей общий язык, в отличие от других, не является наследием колониального прошлого, нет общей цели, и некоторые из них даже находятся в открытой или скрытой войне друг с другом. Тюркский мир: возможности сотрудничества следует изучить. Еще одной слабостью тюркских государств, как я попытался объяснить выше, является отсутствие у них общего языка.
Думаю, их особенностью также является нежелание попадать под тень Турецкой Республики после освобождения от господства советского/русского старшего брата. Даже Азербайджан, чей язык наиболее близок к нашему, разрешает транслировать импортируемые из нашей страны телесериалы только после их дубляжа на азербайджанский язык.